Гильдия Тяжелого Металла

 
 
 
 
  Stalwart :: Интервью In Rock №12 :: зима 2004 :: Ray Nach  
 



Одна из немногих питерских групп, имеющих солидный сценический багаж, но сохранивших свежесть идей, оставшихся верными себе, не беспокоящихся о «рамках стиля»…

Расскажем вкратце об истории коллектива.

Группа Stalwart образовалась в 99-м году, в ее состав вошли экс-участники Bestial Deform, Clangor, Vengeance, Fading Pictures и Mincing Machine. Спустя полгода были готовы 6 песен, записанных летом 2000г. и включенных в альбом «Jerk», выпущенный лейблом «Фоно» в кассетном формате.

То есть нельзя утверждать, что Stalwart — это «бывшие Vengeance»?

Изначальной идеей было разучить материал развалившихся Vengeance и исполнять его на концертах. Однако, «поковыряв» эти песни несколько репетиций, мы решили, что лучше начать все с чистого листа.

Чьей идеей это было? Есть ли в команде единоличный лидер, или вы принимаете решения коллегиально?

Когда как. Тогда мы, видимо, почувствовали, что сможем сделать материал лучше и интереснее.

Кто входил тогда в Stalwart?

Жак — вокал (ex-Clangor), Леонид — гитара, клавиши (ex-Vengeance), Дмитрий — бас (ex-Bestial Deform, Clangor), Кирилл — гитара (ex-Fading Pictures), Владимир — барабаны (ex-Mincing Machine, а также еще куча проектов в диапазоне от фолка и брит-попа до металла). С тех пор произошло только одно изменение — группу покинул гитарист Кирилл. В данный момент нас четверо, и мы ищем нового музыканта.

Доволен ли ты продвижением команды за последние два года?

Все это время было почти полностью посвящено новому альбому — сочинению материала, его записи и выпуску. Я, конечно, не доволен на все 100 процентов результатом, но есть ощущение того, что сделано то, что всегда хотелось сделать. Существуют определенные проблемы с записью (в частности, со звуком гитар), но, с другой стороны, это хороший стимул сделать все лучше в следующий раз. Что касается выступлений, то к интенсивной концертной деятельности мы приступили только сейчас, после выхода диска. Однако дыра в составе не дает звучать живьем так, как нужно, да и мне приходиться разрываться между гитарой и клавишами.

А не было ли мысли, что для общего звучания группы лучше остановиться на чем-нибудь одном?

Вполне возможно, и мы обсуждаем эту идею. Просто первоначальная концепция было такова, что клавишные должны появляться, так сказать, «в эпизодах», и не загромождать звучание гитарных риффов. В отличие от групп, где клавишные задействованы все время, мы строили композиции на контрасте между риффовым «качем» и атмосферными моментами. Поэтому брать отдельного клавишника не имело особого смысла. Он бы пытался играть на протяжении всей темы, ведь мало кому охота просто стоять и «в носу ковырять». Однако в новом материале клавишных стало заметно больше, и не исключено, что клавишник у нас все же появится.

Как изменилась клубная обстановка в Питере по сравнению, скажем, с 1999 годом? Нравится ли она тебе сейчас?

Я не был доволен тогда, недоволен и сейчас. В 99-м существовал клуб «Полигон», «заточенный» под тяжелую музыку, обычно там был хороший звук, но многие другие моменты оставляли желать лучшего. К тому же он монополизировал тяжелую клубную сцену, что не есть хорошо. Сейчас клубов больше, но у всех них есть какие-то проблемы: где-то аппарат требует кардинального апгрейда, в других администрация выдвигает такие условия, при которых организаторы тяжелых «сейшенов» оказываются в убытках… Однако в целом ситуация с тяжелой музыкой все же выглядит оптимистичнее, чем раньше.

А как в сравнении клубы и публика в столице?

В Москве мы играли только в паре мест — в «Р-клубе» и «Авалоне». Публика в последнем запомнилась разве что своей малочисленностью. Отличия, несомненно, есть, но в целом — и в Питере, и в Москве — острая проблема с наличием хороших и пригодных для тяжелой музыки клубов. А публика… москвичи на наших концертах более сдержанны, чем питерские зрители. Трудно сказать, тенденция это или случайность.

Вспомни какие-нибудь интересные подробности процесса записи и сведения альбома.

Ну, одна из нетривиальных подробностей — работа в фирменной студии, да еще с таким человеком, как Ансси Киппо. Мызаписывали барабаны в финской студии Astia, с которой сотрудничают Children Of Bodom, Impaled Nazarene, To/Die/For, Norther и прочие небезызвестные финские коллективы. Очень любопытно было посмотреть на всю эту кухню вблизи, и хотя мы пробыли там всего три дня, впечатлений осталось достаточно.

Чем работа там отличается от работы местных студий?

Главное то, что каждая серьезная западная студия имеет свои выработанные рецепты, подходы к достижению результата. Да, в чем-то это — конвейер, и команды, записанные в одной студии, имеют подчас схожее звучание, но, во многом благодаря этому, «фирма» и звучит как «фирма». У нас же приходится сталкиваться с бесконечным «изобретением велосипеда» и решением многих проблем «методом тыка», что не способствует получению хороших результатов. Вот и в этот раз нам хватило «геморроя» на пару-тройку лет вперед!

Доволен ли ты распространением вашего альбома?

Пока ничего не могу сказать: нет данных. Отмечу, однако, что лейбл выпустил диск строго в oговоренные сроки, а это, по отечественным меркам, уже большое достижение. Некоторые конторы умудряются «динамить» релизы годами

Каковы выши дальнейшие планы?

В ближайшие полгода продолжим насыщенную концертную деятельность, а потом примемся за новый материал. Хочется, чтобы новый альбом был настолько же сильнее второго, насколько второй сильнее первого.

Когда собираетесь выпустить следующий диск?

Подготовка материала займет как миниму год-полтора, значительное количество времени уйдет на запись и выпуск… Да и дыру в составе тоже надо как-то заткнуть.

Придерживаетесь ли вы какого-то сценического имиджа?

Мы считаем, что группа в первую очередь должна выглядеть на сцене бодро; по крайней мере, если играет бодрую музыку. Специального имиджа у нас нет. Просто по музыканту на сцене должно быть видно, что он живет в музыке, которую играет.

А то, что к концу выступления почти все музыканты раздеты, — не часть ли имиджа?

Нет, просто приходится активно двигаться… Особенно запомнился мне в этом плане концерт в клубе «Легенда», когда на улице была жара +35C, а в клубе порядка +45C. Естественно, музыканты всех игравших тогда команд выступали «топлесс». Тут уж не до имиджа, извините.

А как вы относитесь к таким вещам, как сценический грим, реквизит, костюмы?

Все это может быть интересно, если у группы есть индивидуальный подход, поиск способов зрительного продолжения собственной музыки. Проблемы в том, что большинство музыкантов просто тупо выбирают себе тот образ, который распространен среди коллег по жанру. По этой причине блэковый корпспейнт или, скажем, модный нынче гееватый лав-метал-имидж не вызывают у меня ничего, кроме отвращения.

На кого вы, не имиджем, но звуком, манерой игры стремились изначально быть похожими, и с кем вас сравнивают чаще всего?

Одной конкретной группы-ориентира у нас нет. Большое влияние оказали Meshuggah, в силу того, что эти люди играют совершенно уникальную музыку. Из более ранних, так скажем, классических влияний — конечно, Slayer. По поводу «похожестей» — я и сам не знаю! Некоторые сравнивали нас с Soilwork, я его послушал из интереса (до этого группа как-то «прошла мимо»), но особенного сходства не обнаружил. Другие называют Pantera, что имеет, наверное, свои основания. Еще высказывалось мнение о сходстве со шведами Mercyless — в плане комбинации жестких риффов и клавишных моментов. Не слышал, надо бы заценить!

Злой и философский вопрос. Вам уже, хмм, не так мало лет. Как и у всех местных групп «нелегкого» направления, все движется исключительно на личном энтузиазме. Надолго ли вас хватит при нынешней обстановке?

За всех в группе не отвечу, хотя, в общем, почти уверен в их солидарности со мной. Меня хватит еще надолго. По одной простой причине: я заниаюсь музыкой просто потому, что мне это нравится. Раньше хотелось еще и куда-то «пробиться», зарабатывать музыкой деньги, но потом я успокоился и отчетливо понял, что это не главное. У меня есть работа, которая меня кормит, и я могу позволить себе такую роскошь — заниматься именно той музыкой, которой хочется, и даже вкладывать в это какие-то деньги.

И все-таки, какие перспективы в местной клубной жизни вы видите?

В местной клубной никаких, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем. Будем пробиваться на западный рынок, хоть это и очень непросто.

Есть ли у вас какие-нибудь секреты «пробивания на западный рынок»?

Единственный «секрет»: мы пытаемся создавать музыку безо всякой оглядки на наши местные унылые реалии. Надоели стенания по поводу того, что «вот если бы у нас все было как на Западе, то мы бы играли настоящую музыку, а в наших условиях ничего сделать нельзя». Когда все участники процесса — музыканты, лейблы, звукорежиссеры, и т.д. — перестанут ныть и начнут делать дело (каждый — свое) честно и до конца, тогда и произойдет подъем отечественной сцены. Мы же со своей стороны стараемся работать с полной отдачей, на пределе возможностей.


 
 
.
.
.
 
.

Copyright (c) 2003-2007 ГТМ